Category: общество

лето

"Шёл по улице малютка..." (Святочный детектив).

Начальник Нижегородской сыскной полиции статский советник Благово сидел в кабинете и обижался. 24 декабря 1880 года, навечерие. Завтра Рождество! А из Петербурга пришёл приказ по МВД о наградах, и в нём сыщик отсутствует… Между тем, губернатор ещё месяц назад известил Павла Афанасьевича, что послал на него представление к Аннинской ленте[1]. Обошли, столичные бюрократы! Посмеялись и вычеркнули.

Из приёмной донёсся знакомый голос – это пришёл Лыков. Титулярный советник, богатырь и помощник начальника сыскного отделения был чем-то возбуждён. Благово Лыкова любил и терпеливо растил из обалдуя своего преемника. Алексей явился кстати. Нужно было выместить на ком-то раздражение за неполученную ленту, и Лыков для этого годился. Статский советник вздохнул, поднялся и вышел в приёмную. Хотел уже сказать что-то язвительное, но осёкся. Посреди комнаты стоял ребёнок лет пяти-шести, бледный от холода, с испуганными затравленными глазами. Он был одет в добротную кроличью шубку с тёплым башлыком, и маленькие валеночки с галошами. Несколько сыскных агентов столпились вокруг и пытались разговорить малыша, но тот косился на дверь и молчал. Алексей протянул мальчишке стакан горячего чая в бисерном подстаканнике.

Collapse )
лето

Гороховецкие лагеря.

Эти военные лагеря появились на шоссе Москва-Нижний Новгород ещё в конце XIX века. Мулино, Золино, Смолино... Учебные лагеря для пехоты; отсюда она уходила на русско-японскую и Первую мировую войны. Когда в 1981 году я оказался там на военных сборах, то не знал, что за сорок лет до этого здесь же готовили моего деда. В августе 1941 его призвали и направили в Гороховецкие лагеря для ускоренного обучения. Арсентий Голов был грузчиком в Горьковском порту, а из него стали делать лыжника-диверсанта. Его жена, а моя бабушка несколько раз приезжала к нему и привозила... еду. Картошку, сухари, тушёнку. А ещё одежду. Несколько тысяч мобилизованных содержались в лагерях до поздней осени в своей одежде. В летней, в которой были призваны. Их почти не кормили и постоянно гоняли на изнурительные марш-броски. По утрам заставляли умываться в пруду, уже покрывавшемся в ноябре коркой льда. Спали несколько часов в день, то и дело были ночные тревоги. Люди болели, некоторые и умирали. Замордованные, запуганные трибуналом, они вполголоса говорили между собой, что это какое-то вредительство... И ждали фронта, как избавления от дикого маразма такой вот военной подготовки. Бабушка привозила всякий раз "начальнику" бутылку водки. За это он разрешал мужу и жене ночевать в комнатушке в штабном бараке. Утром бабушка уезжала, увозя грязное бельё мужа, и через неделю опять приезжала с едой, чистым бельём и новой бутылкой. Она так и не увидела своего Арсюшку в солдатском обмундировании. В начале декабря их привезли в Горький, и дед получил трёхчасовое увольнение. Он пришёл на лыжах по Оке на Стрелку, где тогда жила его семья - и не застал жены. Дед был весь в новом: полный комплект зимней формы, полушубок, валенки, ремни... Таким его запомнила моя мать - ей было тогда шесть лет. Оставил штатскую одежду, посидел часок и вернулся в часть. Через полтора месяца дед пропал без вести под Москвой.
Позже я услышал ещё одну историю про Гороховецкие лагеря, ещё более дикую. Какой-то отставной ветеран, пенсионер, трудился на полставки в Горьковском университете. И однажды с гордостью рассказал моему учителю, Александру Давыдовичу Белявскому, как он в 1941 году служил начальником особого отдела в учебном полку в Мулино. Во всём полку было только две отдельных землянки: у командира полка, и у особиста. И сей хранитель тыла водил к себе медсестёр. Это были молодые девчонки, мобилизованные, запуганные, полностью от него зависимые. Шла жестокая война, человек был песчинкой, с ним поступали по законам военного времени. Особист угрожал, что запишет медсестёр в шпионки, если они не лягут в его постель. Он действительно мог сделать с ними, что угодно, и девушки это понимали. Так вот, эта мразь, эта тварь рассказывал о своём тогдашнем всесилии и житье-бытье с гордостью и довольством! "Представляешь, Саша", - говорил он, - "ни одна не посмела отказаться! Я делал с ними, что хотел. Вот было время!" А потом ходил 9 мая, увешанный медалями...
лето

Варнавино.

Я писал уже, что действие новой книги о приключениях Лыкова будет проходить в Варнавине. Тогда это был уездный город Костромской губернии, сейчас - районный посёлок губернии Нижегородской.
Вид с улицы Дворянской на Соборную площадь: тогда и сейчас.





Collapse )
лето

Финляндия - страна уродов?

Финны всё-таки выселяют русскую бабушку Ирину Ивановну Архипову. По их законам, мать не является дочери близким родственником... Какой уродец написал такой закон? Плюнуть бы ему в глаза. Но дело ведь не в одном идиоте. Закон принят согласно демократическим процедурам, и послушно теперь исполняется. Хорошая была страна. Что теперь прикажете о ней думать?
лето

Ещё немного о Котовском.

Совсем уж позабылась тема Григория Ивановича, как вдруг мне попалась статья Михаила Веллера "Робин Гуд или бандит?" ("Аргументы и факты", № 10, 2010 г.) Подивился я такому знанию истории, какое продемонстрировал нам г-н Веллер. Оказывается, дед Котовского "был из старинных польских дворян, ...репрессирован за участие в польском национально-освободительном движении". Вообще-то, дедушка благополучно дослужился до полковничьего чина, который далеко не всякому давали. И спокойно вышел в отставку с пенсией... Далее. "Первого помещика Котовский убил, когда ему не было ещё и двадцати. Крови на нём было много." Жаль, г-н Веллер не сообщает нам, когда Г.И. убил второго помещика, третьего, и сколько их вообще на его счету... Общеизвестно, что Котовский за всю свою бандитскую жизнь никого не убил и не ранил. Однажды в Одессе у одного из членов его банды во время налёта сдали нервы, и он выстрелил в жену купца Блюмкина. Легко ранив её в плечо. Вот и вся кровь, и та на совести не Г.И. Потом её, действительно, было много: в гражданскую войну в кавбригаде Котовского часто убивали пленных; два из своих трёх орденов Красного Знамени Г.И. получил за подавление крестьянских восстаний, а там жестокость была ужасающая. Но это потом; помещики все остались живы и здоровы... Далее. При подавлении антоновского мятежа Котовский "лично застрелил одного из его лидеров кузнеца Матюхина". Опять враньё... Котовский разыграл маскарад и приехал к Матюхину под видом белоказачьего атамана Фролова. Во время совещания с самогонкой он трижды выстрелил в Матюхина. Получил три осечки и пулю в плечо в ответ. "Кузнеца Матюхина" застрелил перевербованный чекистами бывший мятежник М.Ярцев спустя месяц после этого эпизода... Самая большая пуля отлита г-ном Веллером по поводу смерти комкора. Убит товарищем Сталиным в борьбе за власть! без вариантов. Когда М.Фрунзе был назначен наркомом обороны, он-де назначил Котовского своим заместителем, ну, и... Во-первых, Фрунзе был наркомвоенмор и председатель Реввоенсовета. Во-вторых, Котовский не являлся его заместителем. В-третьих, Г.И. был убит 5 августа 1925 года в селе Чебанка собственным подчинённым Майером Зайденом, начальником охраны сахарного завода. Зайден - давний приятель Котовского, прятавший его в 1919 году в Одессе от деникинцев. Котовский в ту ночь был на застолье, организовванном группой отдыхающих. Гулянка уже кончилась, люди стояли группой, собираясь разойтись. Неожиданно из-за угла выбежал Зайден и выстрелил в толпу. В темноте, в группе людей, он не мог видеть Котовского и стрелял именно в толпу, наугад. Ни в кого не попал... Люди разбежались, а Г.И., храбрый человек, пошёл на Зайдена. Сбил его с ног и стал вырывать револьвер. Тут и произошёл второй выстрел, пробивший комкору сердце. Обычная нелепая бытовая пьяная ссора, закончившаяся кровью... Сталин к этому не имел никакого отношения, и незачем дурить народ.
лето

"Весь мир театр" Б.Акунина

Прочитал новую "фандоринскую" книгу Бориса Акунина. В число любимых она не войдёт (уважаю и многократно перечитывал "Особые поручения", "Смерть Ахиллеса" и "Алмазную колесницу"), но было интересно. А это - самое главное. Показались любопытными рассуждения Фандорина о возрасте. Понравился Маса. Жаль, что автор запретил своему герою иметь детей. При его внимательном отношении к своему здоровью, тот мог бы ещё успеть научить своего сына всяким полезным штучкам. А мы получили бы продолжение хорошей серии... Видимо, Акунин не хочет таких бесконечных серий. Боится уйти в "мыло"? По-моему, ему это не угрожает, но автору виднее. Едва ли не впервые обнаружил у Григория Шалвовича ошибки. Обе они касаются следователя сыскной полиции Субботина, который из-за неблаговоления начальства за двадцать лет службы дослужился только до чина титулярного советника. Во-первых, должности следователя в сыскной полиции не было - таковые служили в Министерстве юстиции, а сыщики числились по МВД. Правильнее было бы назвать героя чиновником особых поручений в 9-м классе при сыскном отделении градоначальства. Во-вторых, тогда нельзя было "заморозить" даже неугодного человека в маленьком чине. Орден к Пасхе могли не дать, или наградные деньги к Рождеству, но производство в следующий чин жёстко определялось выслугой лет. По закону от 9 декабря 1856 года "О сроках производства в чины по службе гражданской", в классах с 14-го по 9-й (от коллежского регистратора до титулярного советника) производство в следующий чин шло через 3 года. А в классах с 8-го по 5-й (от коллежского асессора до коллежского советника) - через 4 года. Выше, начиная от статского и в генеральские чины, производили уже по представлению министра, вне зависимости от срока службы. Титулярный советник - чин незначительный и для многих - стартовый. Выпускники Александровского лицея, Училища правоведения, Пажеского корпуса (выбравшие статскую службу), а также студенты университета, защитившие магистерскую диссертацию, выходили в службу сразу этим чином. Субботин не мог быть ниже надворного советника...
лето

(no subject)

Имел неосторожность посмотреть «Городские легенды» по ТВ-3. Меня извиняет то, что тема была заявлена интересная: Сенная площадь в Санкт-Петербурге. Место очень любопытное: знаменитые уголовные трактиры «Малинник» и «Сухарёвский», огромный бордель в доме Дероберти в Таировом переулке, легендарная «Вяземская лавра», поблизости – Малков переулок и притоны Фонарного и Мещанских улиц. Для любителя старой уголовной хроники самая желанная тема. Однако хгм… Через пять минут мне стало казаться, что смотрю талантливую пародию на «мистические» глупости. Затем выяснилось, что это не пародия. Когда на экране «неуловимый вор» Александр Штрамм налил яду в бокал доверчивого ловеласа фон Зона, терпение иссякло…

Убийство отставного надворного советника Николая фон Зона в 1869 году рассматривалось судом, и все его фигуранты хорошо известны. Пожилой богатый развратник  был убит ударами утюга по голове на квартире альфонса и уголовника Максима Иванова, главаря банды из семи человек. Тело действительно отправили багажом в Москву. Никакого «неуловимого вора» Штрамма там близко не стояло. Зачем понадобилось авторам передачи перевирать и без того занимательный реальный сюжет, ей Богу, не могу понять! Замесили в одну кучу загадочную ротонду, проигравшую деньги пенсионерку и некий мистический лес. То, что получилось, с трудом поддаётся оценке, если отказаться от использования инвективной лексики. Я бы сказал так: смесь пошлости, глупости и бесталанного вранья. Жаль. Исторические хроники криминального Петербурга дают такой богатый и интересный материал, а какие-то идиоты зачем-то его похабят…

Знание исторических реалий, важных мелочей, особенностей быта того времени помогают лучше понять книги классиков. Современный читатель, например, до конца не сознаёт всю трагедию Мити Карамазова, поскольку не знаком с «Уложением о наказаниях уголовных» (15 том «Свода законов Российской империи»). Тогдашнее законодательство сильно отличалось от нынешнего. Смертной казни за совершение уголовного преступления не существовало. Преступник мог зверски убить несколько человек (известен случай, когда имелось 9 жертв!), и всё равно получал не петлю, а пожизненную каторгу. По прибытии в Зерентуй или на Сахалин осуждённый «перелицовывался» на 20-летний срок. Это делалось автоматически, вне зависимости от тяжести преступления, в целях гумманизации наказания. Преступник мог сам себе вновь заработать уже настоящее пожизненное, если совершал новое преступление. Каторжники помещались в так называемый «разряд испытуемых», поселялись в тюрьме, носили кандалы и выполняли тяжёлые работы.  Так продолжалось от 4 до 6 лет. Люди знали, что это не на всю жизнь, и им было легче терпеть… Затем, если не было нарушений режима, осуждённый (напомню, на пожизненную каторгу) переводился в «разряд исправляющихся» - их ещё называли «вольные». Ситуация для него резко менялась: он снимал кандалы, селился вне тюрьмы (строил свой дом или квартировал в посёлке), отбывал лёгкие работы и мог по вечерам ещё и подрабатывать. Или пить чай на крылечке своего дома, ежели имел, к примеру, богатых родственников. Вольные обычно вызывали к себе «из Европы» семью или, если холостые, женились на поселянках и рожали детей. Вот такая была пожизненная каторга! Амнистии сильно сокращали срок отбытия наказания. Убийца выходил на свободу лет через восемь-десять, записывался в крестьяне, начинал торговать и ещё лет через пять переводился в купцы. А это уже привилегированное сословие! Человек получал паспорт и мог временно, по делам торговли, приезжать даже и в столицы. У Чехова в «Острове Сахалин» описан подобный бывший каторжный, некто Л. Это знаменитый Ландсберг, гвардейский прапорщик, убивший в Петербурге в своё время ростовщика и его прислугу. На Сахалине он, талантливый инженер и сильный человек, отбыл срок и сделал потом  состояние. Богатый купец и счастливый семьянин накопил деньжат и переехал на жительство во Владивосток, став там одним из уважаемых столпов общества. И это после двух убийств! Вот как могла складываться судьба человека, казалось бы, пропащего, если у него имелись сила воли, деньги и образование. Тогда среди преступников грамотных было немного, и отставной офицер из бывших дворян обязательно попадал в «придурки» (по терминологии ГУЛАГа). Митя Карамазов тачку видел только издали; его грамотность была в каторге более, чем востребована. Писарь, чертёжник или подканцелярист – вот его каторга. Но у Мити был один страшный крест, и именно из-за того преступления, которого он не совершал. Дело в том, что уголовный кодекс того времени следовал православной традиции. Единственная статья «Уложения о наказаниях», по которой пожизненная каторга была по-настоящему пожизненной – это статья 1449 (убийство родителя или родителей). По этой статье никаких переписываний приговора не предусматривалось, амнистии на неё не распространялись. Митя Карамазов остался в «разряде испытуемых» до самой смерти. И хотя он не катал тачку, но не мог снять и кандалы. Главное же: он сидел в каторжной тюрьме без надежды на перевод в вольные. А значит, и Грушенька не могла с ним часто видеться и уж тем более жить с ним семейно в одном доме, как все прочие вольные. Она знала это, когда заявила, что поедет следом за Митей в Сибирь. И всё равно поехала. В этом страшная трагедия влюбленных людей: облыжное преступление таково, что счастливое будущее невозможно. Никогда. У убийцы девяти человек возможно, а у них нет. Современники Достоевского хорошо понимали эту часть сюжета, а нынешний читатель уже не осознаёт.