Category: криминал

лето

Пётр Львов "Сквозь строй"

Все слышали о легендарном боевике Камо, который избежал царской виселицы, симулируя в тюрьме сумасшествие. Он прикидывался безумным полтора года, в цивилизованной Европе, при активной помощи товарищей-эмигрантов. А нижегородец Львов делал то же самое одиннадцать лет, в казённых психушках. И победил.




Collapse )
лето

Ещё о книге Валерия Введенского "Старосветские убийцы"

Читатель из Минска serato007 ловким маневром завязал заочную дискуссию между мной и Валерием Введенским по поводу его книги. Автор «Старосветских помещиков» поместил в своём ЖЖ ответ на мои замечания. Я буду цитировать его и давать комментарии. Итак…

В.В.: «Звание генерал-майора в кавалерии было, это можно в Табели о рангах посмотреть.
То что Сочин, помнивший Веригина штык-юнкером, обращается к нему "ваше благородие"- думаю, понятно. Он служил под началом Веригина тридцать лет назад, обращался именно так, и случайно узнав на собственный станции, выпалил как "застряло" в мозгу.
Генерал-майор- чин четвертого класса, обращение "ваше высокопревосходительство".
Ответ Н.С.: Звание генерал-майора в кавалерии, конечно же, было; смешно об этом спорить. Но в книге Веригин представляется генерал-майором от кавалерии. Здесь уже идёт смешение. Был чин генерала от кавалерии (так называемый полный генерал, 2-й класс Табели о рангах), и чин просто генерал-майора (4-й). Если быть совсем корректным, герой должен был представиться так: «Кавалерии генерал-майор Веригин». Предлог «от» использовался только для полных генералов (от кавалерии, инфантерии), и здесь лишь сбивает с толку. Теперь по поводу штык-юнкера, коим его помнил бывший его подчинённый Сочин. Во-первых, звание это существовало лишь в инженерных войсках и артиллерии, а Веригин у нас, как мы помним, кавалерист. Ну, хорошо, пусть он начинал службу в артиллерии, а потом переменил воинскую специальность. Но чин штык-юнкера соответствовал подпрапорщику и офицерским не являлся, поэтому права на обращение «ваше благородие» тоже не давал. Тридцать лет назад Сочин обращался к нему «господин штык-юнкер». С титулованием Веригина вообще происходят странные вещи. На стр. 31 и 182 его называют «ваше благородие»; на стр. 127 – «ваше высокоблагородие», на стр. 118 – «ваше превосходительство», а во всех остальных случаях – «ваше высокопревосходительство». Как же правильно? Уважаемый автор считает, что «высоко-…», хотя совершенно верно указывает, что генерал-майор – чин 4-го класса Табели о рангах. Это самый младший из генеральских чинов. У меня вопрос к автору: если самый младший из генералов, по его мнению, уже «ваше высокопревосходительство», то кто же тогда просто «превосходительство»? К сожалению, автор невольно ошибается. Даже генерал-лейтенант, чин 3-го класса, титуловался ещё простым «превосходительством». Так что, Веригину до этого обращения ещё служить и служить…

В.В.: «Урядник, он же капитан-исправник, он же земский исправник. Вовсе не унтер-офицеский чин, а выборная оплачиваемая должность в уезде( выбирали из дворян, обычно шли туда очень небогатые помещики).
Полицейские( а часто и судебные) функции в поместьях осуществляли сами помещики, в городах- полицейские, а вот в масштабах уездах эти самые капитаны-исправники. Какие именно функции?- предварительное уголовное следствие, разбойники на дорогах, поимка беглых преступников и дезертиров. В подчинении было несколько человек( не более пяти)- вот те самые унтер-офицеры, о которых говорит Свечин( в романе они присутствуют). Чтоб не путать читателя капитана-исправника я называю урядником( такое слово тоже использовалось), а уж самих исправников- исправниками.»
Ответ Н.С.: Цитирую «Иллюстрированный энциклопедический историко-бытовой словарь русского народа 18-начала 19-го веков» Л.В.Беловинского (М., изд. «Эксмо», 2007 г.). «Исправник – капитан-исправник, глава уездного полицейского учреждения. Избирался уездным дворянским собранием на 4 года из дворян». «Урядник – нижний чин в уездной полиции; был в унтер-офицерском звании». Герой книги, Киросиров, конечно же, носил чин капитана-исправника; это любимый персонаж русской классики. Его подчинённые, Степан и Порфирий, идентифицируются сложнее. С одной стороны, они носят мундиры, значит, являются штатными чинами полиции. С другой, вместо палашей вооружены дубинами, что характерно для сотских и десятских, т.е. крестьян, назначенных в сельскую стражу. Полагаю, здесь у уважаемого автора снова симбиоз.

В.В. «Насчет отсутствия в России животноводства как-то и комментировать не хочется. Ведущими статьями экспорта были свиное сало и сливочное масло( последнее лидировало для западных областей. где и происходит действие). Если не было коров, как такое могло произойти? Откуда брались сливки для кофия? Откуда тогда "охтинки" получали молоко? Из Черкессии? А мясо( говядина) в Петербург и Москву как поступала? Как Свечин утверждает пешком с Юга? А кормить табуны в дороге чем? Да и насчет Юга? Не освоен он был. Вспомните, в какие губернии Чичиков покупает мертвых душ....»
Н.С.: Процесс поступления скота в столицы подробно описан А.А.Бахтиаровым в книге «Брюхо Петербурга. Очерки столичной жизни» (переиздано «Фестом», Сптб, 1994 г.) Процитирую оттуда лишь несколько фраз. «Прежде, чем попасть в нашу «Северную Пальмиру», бык нередко совершает путину на 5000 вёрст… Многочисленные пути, по которым гонят скот, опутывают точно сетью южнорусские степи… Первое место по количеству выводимого убойного скота принадлежит Земле Войска Донского. Из юго-восточных малонаселённых губерний убойный скот присылают в столицу только весною, тогда как из Малороссии он идёт круглый год», и так далее. Мясо поступало именно пешком. И именно с Юга, который был для этих целей вполне освоен. Прасолы и гуртовщики умели кормить скот в дороге без потери веса.

Наконец, некоторый итоговый комментарий. В ЖЖ Валерия Введенского сказано, что рецензии, даже ругательно-разгромные, им приветствуются. Но вот я написал критический отзыв, а автор обиделся… Я сожалею, что наша заочная дискуссия пока более похожа на перепалку. Возможно, тон моих комментариев показался автору некорректным – в таком случае прошу меня извинить; я попытался сейчас смягчить его. Но факт тот, что ошибки в исторических книгах почти неизбежны. Они есть и у меня, и я буду весьма признателен господину Введенскому, если он мне на них укажет. Мне казалось, что ему, так же как и мне, хочется свести количество таких неточностей к минимуму. Лишь этим и мотивированы мои комментарии.
лето

Книга Валерия Введенского "Старосветские убийцы".

С подачи Михаила Тараева стал читать исторический детектив Введенского "Старосветские убийцы" (М., Издательство Ольги Морозовой, 2010 г.) То и дело хватаюсь за живот... Там есть такой персонаж - генерал-майор от кавалерии Веригин. Во-первых, таких званий не было. Был отдельно генерал-майор, и отдельно генерал от кавалерии. Тут же какой-то антиисторический симбиоз. Во-вторых, автор никак не выберет ему титулование. Сначала генерал-майора называют "ваше благородие" (!), потом "ваше превоходительство" (что правильно). Но автор не успокаивается на этом! Через несколько страниц несчастного Веригина именуют уже "ваше высокоблагородие". Но и это ещё не конец. Спустя ещё страниц десять, возникает новое обращение: генерал уже "ваше высокопревосходительство". Право, автору надо определиться! И, чёрт возьми, может, пора уже и источники почитать? А то в начале книги они указаны, но примеров их использования в тексте я пока не обнаружил. Например, урядник Киросиров повелевает там двумя исправниками... Автор спутал голову с ногами. Это начальник уездной полиции - исправник - командует становыми приставами в унтер-офицерском чине полицейского урядника, а не наоборот. И князь Северский не мог позвать столь незначительную фигуру (не офицера и не дворянина) к себе на свадьбу.
К сожалению, господин Введенский действительно не понимает той эпоихи, которую взялся описывать. К сожалению - потому, что сама книга довольно хорошо читается. Если взялся за историческое описание - не ленись, изучай источники. Иначе получается смешно. Ещё пример: героиня книги помещица средней руки Суховская съедает в день по фунтику сыра... Она должна была разориться на одном только сыре! Действие романа происходит в 1829 году. Тогда в России сыроварение отсутствовало, как таковое. Мясное животноводство было - на юге страны. Знаменитые черкасские быки гнались табунами в столицы и там шли под нож. А молочного животноводства не было. Крестьяне средней полосы держали коров для... навоза. Ну, чуть-чуть молока перепадало маленьким детям, остальное потребляли телята. Лишь в конце 1860-х годов Николай Васильевич Верещагин (брат знаменитого художника) стал развивать в России сыроварение. А в 1829 году весь сыр в стране был привозной; он был очень дорог и каждый день "по фунтику" могли позволить себе только очень немногие.
лето

(no subject)

Имел неосторожность посмотреть «Городские легенды» по ТВ-3. Меня извиняет то, что тема была заявлена интересная: Сенная площадь в Санкт-Петербурге. Место очень любопытное: знаменитые уголовные трактиры «Малинник» и «Сухарёвский», огромный бордель в доме Дероберти в Таировом переулке, легендарная «Вяземская лавра», поблизости – Малков переулок и притоны Фонарного и Мещанских улиц. Для любителя старой уголовной хроники самая желанная тема. Однако хгм… Через пять минут мне стало казаться, что смотрю талантливую пародию на «мистические» глупости. Затем выяснилось, что это не пародия. Когда на экране «неуловимый вор» Александр Штрамм налил яду в бокал доверчивого ловеласа фон Зона, терпение иссякло…

Убийство отставного надворного советника Николая фон Зона в 1869 году рассматривалось судом, и все его фигуранты хорошо известны. Пожилой богатый развратник  был убит ударами утюга по голове на квартире альфонса и уголовника Максима Иванова, главаря банды из семи человек. Тело действительно отправили багажом в Москву. Никакого «неуловимого вора» Штрамма там близко не стояло. Зачем понадобилось авторам передачи перевирать и без того занимательный реальный сюжет, ей Богу, не могу понять! Замесили в одну кучу загадочную ротонду, проигравшую деньги пенсионерку и некий мистический лес. То, что получилось, с трудом поддаётся оценке, если отказаться от использования инвективной лексики. Я бы сказал так: смесь пошлости, глупости и бесталанного вранья. Жаль. Исторические хроники криминального Петербурга дают такой богатый и интересный материал, а какие-то идиоты зачем-то его похабят…

Знание исторических реалий, важных мелочей, особенностей быта того времени помогают лучше понять книги классиков. Современный читатель, например, до конца не сознаёт всю трагедию Мити Карамазова, поскольку не знаком с «Уложением о наказаниях уголовных» (15 том «Свода законов Российской империи»). Тогдашнее законодательство сильно отличалось от нынешнего. Смертной казни за совершение уголовного преступления не существовало. Преступник мог зверски убить несколько человек (известен случай, когда имелось 9 жертв!), и всё равно получал не петлю, а пожизненную каторгу. По прибытии в Зерентуй или на Сахалин осуждённый «перелицовывался» на 20-летний срок. Это делалось автоматически, вне зависимости от тяжести преступления, в целях гумманизации наказания. Преступник мог сам себе вновь заработать уже настоящее пожизненное, если совершал новое преступление. Каторжники помещались в так называемый «разряд испытуемых», поселялись в тюрьме, носили кандалы и выполняли тяжёлые работы.  Так продолжалось от 4 до 6 лет. Люди знали, что это не на всю жизнь, и им было легче терпеть… Затем, если не было нарушений режима, осуждённый (напомню, на пожизненную каторгу) переводился в «разряд исправляющихся» - их ещё называли «вольные». Ситуация для него резко менялась: он снимал кандалы, селился вне тюрьмы (строил свой дом или квартировал в посёлке), отбывал лёгкие работы и мог по вечерам ещё и подрабатывать. Или пить чай на крылечке своего дома, ежели имел, к примеру, богатых родственников. Вольные обычно вызывали к себе «из Европы» семью или, если холостые, женились на поселянках и рожали детей. Вот такая была пожизненная каторга! Амнистии сильно сокращали срок отбытия наказания. Убийца выходил на свободу лет через восемь-десять, записывался в крестьяне, начинал торговать и ещё лет через пять переводился в купцы. А это уже привилегированное сословие! Человек получал паспорт и мог временно, по делам торговли, приезжать даже и в столицы. У Чехова в «Острове Сахалин» описан подобный бывший каторжный, некто Л. Это знаменитый Ландсберг, гвардейский прапорщик, убивший в Петербурге в своё время ростовщика и его прислугу. На Сахалине он, талантливый инженер и сильный человек, отбыл срок и сделал потом  состояние. Богатый купец и счастливый семьянин накопил деньжат и переехал на жительство во Владивосток, став там одним из уважаемых столпов общества. И это после двух убийств! Вот как могла складываться судьба человека, казалось бы, пропащего, если у него имелись сила воли, деньги и образование. Тогда среди преступников грамотных было немного, и отставной офицер из бывших дворян обязательно попадал в «придурки» (по терминологии ГУЛАГа). Митя Карамазов тачку видел только издали; его грамотность была в каторге более, чем востребована. Писарь, чертёжник или подканцелярист – вот его каторга. Но у Мити был один страшный крест, и именно из-за того преступления, которого он не совершал. Дело в том, что уголовный кодекс того времени следовал православной традиции. Единственная статья «Уложения о наказаниях», по которой пожизненная каторга была по-настоящему пожизненной – это статья 1449 (убийство родителя или родителей). По этой статье никаких переписываний приговора не предусматривалось, амнистии на неё не распространялись. Митя Карамазов остался в «разряде испытуемых» до самой смерти. И хотя он не катал тачку, но не мог снять и кандалы. Главное же: он сидел в каторжной тюрьме без надежды на перевод в вольные. А значит, и Грушенька не могла с ним часто видеться и уж тем более жить с ним семейно в одном доме, как все прочие вольные. Она знала это, когда заявила, что поедет следом за Митей в Сибирь. И всё равно поехала. В этом страшная трагедия влюбленных людей: облыжное преступление таково, что счастливое будущее невозможно. Никогда. У убийцы девяти человек возможно, а у них нет. Современники Достоевского хорошо понимали эту часть сюжета, а нынешний читатель уже не осознаёт.