Category: история

лето

"Ты, болтают, получил премию большую...

Будто Лыков твой, бугай, первым чемпион".
Примерно так я напевал в сосновом лесу, на турбазе "Кусторка", куда уехал писать новую книгу. Интернет там дореформенный, а мы с Валерием Введенским угодили в шорт-лист премии тетушки Агаты, и ждали решения жюри. Премия новая, учреждена уважаемым мною журналом "Дилетант". Вручается за лучший исторический детектив 2016 года. Номинировали "Дознание в Риге". Помимо удовольствия, победителю полагается еще и миллион рублей новыми. И вот Валерий позвонил в мою лесотундру и сообщил приятную новость. Тут же махнул я водки из серебряной рюмки образца 1863 года, и инда заколдобился. Приятно. Наконец-то заметили наш жанр...
лето

О моих ошибках в "Туркестане": спор с читателем.

Вот такой комментарий я получил от жительницы сегодняшнего Ташкента Ирины Ивановой. Она внимательно прочитала мою книгу и нашла там, как ей показалось, множество неточностей и ошибок. Привожу полный текст ее письма, и мой на него ответ. Надеюсь, любителям истории будет интересно. Вышло длинно, но зато предметно))
«Добрый день, уважаемый Николай!
Это очень хорошо, что Вы владеете информацией и обнаружили ошибку прямо в названии книги "Московские градоначальники XIX века". И вопросы хорошие - для чего и почему автор исказил название и наделал ляпов?
Но Вы в своей книге "Туркестан" ляпов наделали гораздо больше, правда, наверняка и не подозреваете этого. Я живу в Ташкенте и только что закончила читать Вашу книгу "Туркестан". И точно такими же вопросами задаюсь: автор специально что ли "повернул" вспять течение реки Санзар и канала Анхор, поскольку русская часть Ташкента была и есть на левом берегу данного канала, Вы нас всех на правый берег переселили, в старый город.
Collapse )
лето

Иван Любенко "Маскарад со смертью".

Это первое моё знакомство с книгами уже известного автора. Действие детектива происходит в южном губернском городе Ставрополе в 1907 году. Революция поугасла, но боевики остались. И объединились с абреками для проведения "эксов". Один такой идейный революционер, на пару с патентованным душегубом, терроризируют губернию. Одновременно в поезде из столицы совершено ограбление ювелиров, сами ювелиры убиты. Полиция и жандармерия сбились со следа. На помощь им приходит присяжный поверенный Клим Пантелеевич Ардашев. Провинциальный юрист был в прошлом спецагентом правительства, выполняющим секретные поручения МИДа. Человек опытный и подготовленный, он начинает разбираться в клубке происшествий...
Качественно запутанный сюжет выдвигает в число подозреваемых разные персонажи. Я, например, так до конца и не разгадал главного злодея, и думал на другого...
Мои рекомендации: читать!
лето

Умер Александр Давыдович Белявский.

Для нас троих: моего брата Александра, друга Стаса Ерошенко и меня - он был Учителем.  Хотя формально Белявский преподавал в университете непочётную дисциплину "научный коммунизм", он являлся  историком. Настоящим, неподдельным. Мы увиделись впервые в 1978 году, и сразу поняли, кто это. Давно дело было... Отучившись, не могли не остаться в орбите его влияния. Учитель много вложил в нас, балбесов. Лично мне он привил вкус к истории, а ещё научил думать. Мы трое помнить Белявского будем всегда. И таких много в нашем городе,  и на этой земле вообще. Светлая память Александру Давыдовичу.
лето

"Шёл по улице малютка..." (Святочный детектив).

Начальник Нижегородской сыскной полиции статский советник Благово сидел в кабинете и обижался. 24 декабря 1880 года, навечерие. Завтра Рождество! А из Петербурга пришёл приказ по МВД о наградах, и в нём сыщик отсутствует… Между тем, губернатор ещё месяц назад известил Павла Афанасьевича, что послал на него представление к Аннинской ленте[1]. Обошли, столичные бюрократы! Посмеялись и вычеркнули.

Из приёмной донёсся знакомый голос – это пришёл Лыков. Титулярный советник, богатырь и помощник начальника сыскного отделения был чем-то возбуждён. Благово Лыкова любил и терпеливо растил из обалдуя своего преемника. Алексей явился кстати. Нужно было выместить на ком-то раздражение за неполученную ленту, и Лыков для этого годился. Статский советник вздохнул, поднялся и вышел в приёмную. Хотел уже сказать что-то язвительное, но осёкся. Посреди комнаты стоял ребёнок лет пяти-шести, бледный от холода, с испуганными затравленными глазами. Он был одет в добротную кроличью шубку с тёплым башлыком, и маленькие валеночки с галошами. Несколько сыскных агентов столпились вокруг и пытались разговорить малыша, но тот косился на дверь и молчал. Алексей протянул мальчишке стакан горячего чая в бисерном подстаканнике.

Collapse )
лето

Исторический детектив А.Кроткова "Загадка о двух ферзях".

Главный герой книги - лейб-гусар Сергей Карпович, ставший засекреченным агентом Охранного отделения. Долго рассказывается о его жизни, детстве-юности, службе в армии. Рассказ переполнен различными несуразностями. 

Collapse )
лето

Жаркий день писателя в Нижнем Новгороде.

Любезные фрэнды! Этот пост я подготовил для интересного сообщества http://odin-moy-den.livejournal.com/
Поэтому прошу не удивляться, а поприветствовать смелый опыт))
 Я нижегородец. Последние несколько лет пишу исторические детективы. Ключевое слово здесь - исторические; очень оно мне нравится... 4 июля, отражённое в фотографиях, получилось почти краеведческим днём. Это нормально. Я свой город люблю и не хвалясь скажу, что знаю. Хочу, чтобы и уважаемые участники сообщества в очередной раз посмотрели на Нижний. Кроме того, у этого дня есть ключевое событие: я ищу место, на котором стоял дом Кузьмы Минина. Как ни странно, оно никак не обозначено и отсутствует на путеводителях. Но мы с вами его найдём. Заодно выясним, как живут писатели) Итак...


Collapse )

лето

А не замахнуться ли нам на Бориса нашего Акунина?))

В семнадцатый раз, с неослабевающим удовольствием, перечитал любимую "фандоринскую" книгу "Смерть Ахиллеса". К своему удивлению, обнаружил там ряд исторических неточностей,которые раньше почему-то не замечал. Глаз, наверное, заточился...
Более всего вопросов вызывает обер-полицмейстер генерал Караченцов. Уже в самом начале книги он говорит Фандорину: "Я ведь по жандармской части определён недавно". А когда Эраст Петрович приезжает с портфелем в губернское жандармское управление, на Малую Никитскую, 20, то и вовсе докладывает там Караченцову, как начальнику управления. Это безусловная ошибка: обер-полицмейстер жандармами не руководил, у них разные ведомства.
Затем тот же Караченцов вспоминает "письмо от прямого начальника - директора департамента государственной полиции Плевако" (имеется в виду В.К. фон Плеве). Прямой начальник для московского обер-полицмейстера всё-таки московский же генерал-губернатор. Вспомним, как попадал человек на эту должность. Он назначался министром внутренних дел по согласованию с генерал-губернатором и с последующим утверждением назначения именным указом императора. Где же здесь департамент полиции? Контроль, надзор, информационно-методологическое обеспечение, координация. Но не прямое непосредственное управление. Действие книги происходит в 1882 году. В этом же году в структуре МВД была создана новая должность: товарищ министра - заведующий полицией (именно так, через тире). Вот, пожалуй, ещё один начальник для Караченцова, но опять не Плеве.
Далее. На похоронах Соболева-Скобелева несут звезду к ордену Святого Георгия 1-й степени. Звезды к высшей степени ордена не полагалось - она давалась со 2-й степенью. (Кстати, у Скобелева высшей степени и не было).
Теперь перейдём к бывшему "следственному приставу сыскного отделения" Грушину, столь безжалостно убитому автором (больше жалко только Тюльпанова!) Во-первых, должность следственного пристава существовала в русской полиции очень короткое время: в 1854-1865 годах. А у нас, напомню, 1882-й. Кроме того, следственные приставы занимались исключительно борьбой с конокрадством. Никак не грушинский профиль... Затем, Ксаверий Феофилактович мысленно говорит своим сменщикам: "Много ли злодеев наловили с вашим бертильонажем дурацким?" Бертильонаж впервые появится в России только через восемь лет, в 1890-м.
Про жандармского капитана где-то уже отмечалось. Отдельный корпус жандармов считался кавалерийским соединением, и там служили ротмистры, а не капитаны. Конечно, в кавалерии были и последние (в драгунах, до т.н. "драгунской реформы" всё того же 1882 года). Чисто теоретически, человек мог перейти в ОКЖ из драгун на нестроевую должность с сохранением капитанского чина, но - маловероятно.
Далее. Арестованному трактирщику и убийце Абдулке Фандорин говорит: "На виселицу пойдёшь!" За уголовные преступления в России смертной казни не предусматривалось (за исключением местностей, объявленных на особом положении).
И наконец, Караченцов говорит Фандорину о прослушивании телефонов: "если об этом станет известно, я лишусь половины информации". Думается, тогда этого слова ещё не было в русском лексиконе. Мне оно впервые попадается в материалах и воспоминаниях начала 20-го века. Полагаю (хотя и не уверен), что обер-полицмейстер в 1882 году должен был пользоваться словом "сведения".
И, наконец, ещё два замечания. "Смерть Ахиллеса" написана уже довольно давно. Сейчас Григорий Шалвович, разумеется, таких ошибок уже не допустит. Ему просто не интересно перечитывать и править свои старые тексты... И второе: на качестве книги отмеченное мною никак не сказывается. Великолепная, самая любимая и регулярно перечитываемая.
Р.С. В ходе дискуссии выяснилось, что в 1882 году капитаны в корпусе жандармов как раз были, а вот ротмистры почти отсутствовали. Спасибо за эти интересные сведения Ивану Скобееву. Одно тяжкое обвинение с ГШ снимаем!))
лето

Мумуары.

В сентябре 1919 года председатель Нижегородской губЧК Яков Зиновьевич Воробьёв (Кац) был направлен на партийную работу в Воронеж. По пути туда на станции Курск он попал в плен к мамонтовцам, проводившим рейд по тылам Красной Армии, и был расстрелян. Сохранилась запись рассказа очевидца этого события. Очевидец интересен: это сам Н.А. Булганин, маршал, председатель правительства СССР, член Политбюро ВКПб-КПСС. Тогда Булганин являлся рядовым чекистом и состоял при начальстве на посылках. Вместе с Воробьёвым в отдельном вагоне ехали Лазарь Каганович с семейством. Итак, рассказ...
"Неожиданно из степи на привокзальные пути хлынуло множество конников. Я увидел их издали, бросился к ближайшей теплушке Кагановича и попавшемся под руку куском опоки написал на двери теплушки: "Тиф!!!" В это время мамонтовцы выскочили из-за состава с другого конца эшелона. Бежать навстречу конникам к теплушке Воробьёва не имело смысла. Мне оставалось только одно - нырнуть под вагон, что я и сделал незамедлительно.
Потом я увидел, как несколько конников... вытащили Воробьёва из вагона и повели на площадь перед перроном вокзала... Мамонтовцы быстро выкопали яму, поставили в полный рост Воробьёва и других товарищей, засыпали их в уровень с плечами землёй, оставив над поверхностью только головы.А затем отошли на железнодорожные пути и открыли по головам засыпанных беспорядочный винтовочный огонь. Так пал наш товарищ, бесстрашный большевик, первый председатель Нижегородской ЧК".
Страшная картина, и людей, разумеется, жалко. Но насчёт достоверности рассказа возникают вопросы. Чего это мамонтовцы такие тупые, что увидев надпись "Тиф!!!" на теплушке, даже не полюбопытствовали заглянуть в неё? А вдруг там золото в слитках, или того лучше - спирт? Нет, торопливо сделанная куском опоки надпись отпугнула конников. Доверчивые, как дети... А казнь Воробьёва? Идёт кавалерийский рейд, за корпусом Мамонтова гонится Будённый. Надо поспешать: набрал добычу и дай Бог ноги. Но нет! Беляки оказались с фантазией! Достали где-то лопаты и принялись трудолюбиво копать яму, чтобы казнить трёх комиссаров. И не просто яму, а так, чтобы в полный рост! Часа два, наверное, копали. Причём сами, а не заставили делать это пленников. Вот это мумуары!
Самый же главный вопрос для меня - почему Воробьёв сдался живьём. Еврей-чекист не мог не понимать, что с ним сделают белогвардейцы. Но не застрелился. Может быть, всё было так неожиданно, что он не успел этого сделать. Но возможно и другое. Выстрелить в себя, любимого, оказалось труднее, чем казнить сотни безоружных людей в подвалах ЧК. Ответ на этот вопрос мы никогда не узнаем.
лето

Гороховецкие лагеря.

Эти военные лагеря появились на шоссе Москва-Нижний Новгород ещё в конце XIX века. Мулино, Золино, Смолино... Учебные лагеря для пехоты; отсюда она уходила на русско-японскую и Первую мировую войны. Когда в 1981 году я оказался там на военных сборах, то не знал, что за сорок лет до этого здесь же готовили моего деда. В августе 1941 его призвали и направили в Гороховецкие лагеря для ускоренного обучения. Арсентий Голов был грузчиком в Горьковском порту, а из него стали делать лыжника-диверсанта. Его жена, а моя бабушка несколько раз приезжала к нему и привозила... еду. Картошку, сухари, тушёнку. А ещё одежду. Несколько тысяч мобилизованных содержались в лагерях до поздней осени в своей одежде. В летней, в которой были призваны. Их почти не кормили и постоянно гоняли на изнурительные марш-броски. По утрам заставляли умываться в пруду, уже покрывавшемся в ноябре коркой льда. Спали несколько часов в день, то и дело были ночные тревоги. Люди болели, некоторые и умирали. Замордованные, запуганные трибуналом, они вполголоса говорили между собой, что это какое-то вредительство... И ждали фронта, как избавления от дикого маразма такой вот военной подготовки. Бабушка привозила всякий раз "начальнику" бутылку водки. За это он разрешал мужу и жене ночевать в комнатушке в штабном бараке. Утром бабушка уезжала, увозя грязное бельё мужа, и через неделю опять приезжала с едой, чистым бельём и новой бутылкой. Она так и не увидела своего Арсюшку в солдатском обмундировании. В начале декабря их привезли в Горький, и дед получил трёхчасовое увольнение. Он пришёл на лыжах по Оке на Стрелку, где тогда жила его семья - и не застал жены. Дед был весь в новом: полный комплект зимней формы, полушубок, валенки, ремни... Таким его запомнила моя мать - ей было тогда шесть лет. Оставил штатскую одежду, посидел часок и вернулся в часть. Через полтора месяца дед пропал без вести под Москвой.
Позже я услышал ещё одну историю про Гороховецкие лагеря, ещё более дикую. Какой-то отставной ветеран, пенсионер, трудился на полставки в Горьковском университете. И однажды с гордостью рассказал моему учителю, Александру Давыдовичу Белявскому, как он в 1941 году служил начальником особого отдела в учебном полку в Мулино. Во всём полку было только две отдельных землянки: у командира полка, и у особиста. И сей хранитель тыла водил к себе медсестёр. Это были молодые девчонки, мобилизованные, запуганные, полностью от него зависимые. Шла жестокая война, человек был песчинкой, с ним поступали по законам военного времени. Особист угрожал, что запишет медсестёр в шпионки, если они не лягут в его постель. Он действительно мог сделать с ними, что угодно, и девушки это понимали. Так вот, эта мразь, эта тварь рассказывал о своём тогдашнем всесилии и житье-бытье с гордостью и довольством! "Представляешь, Саша", - говорил он, - "ни одна не посмела отказаться! Я делал с ними, что хотел. Вот было время!" А потом ходил 9 мая, увешанный медалями...